Нет, еще цитата из этой книги. Там главному герою снится передача "В мире животных", при этом ведущий (некто Дроздов) на примере животных объясняет азы политтехнологии:

Цитата:

За спиной Дроздова в этот момент зажегся большой экран, с картинкой морского побережья. У самой воды лежали камни, на которых грелись три довольно большие ящерицы. – Игуаны живут по берегам водоемов, хотя встречаются и древесные виды, – продолжал он, – посмотрим на них в привычной среде обитания. С этими словами он отпустил игуану на пол, а сам шагнул в экран. – Самки игуан очень любят нежиться под лучами тропического солнца. Солнце – самое лучшее, что может быть в их понимании. В жаркую июньскую погоду они спариваются с самцами и затем откладывают яйца. В неволе этого добиться очень сложно. Как ты думаешь, Антон, что может заставить самочек игуан изменить привычной среде обитания в пользу московской студии? – А зачем им это нужно? Им, по-моему, и так неплохо. – Им это совершенно не нужно, но, допустим, это нужно нам? Чтобы они плодились не под солнцем тропиков, а в морозной Москве? – Какая же дура игуана соскочит с этой Ривьеры к тебе в Останкино? – ухмыльнулся я. – Значит, надо объяснить игуане, чем тропическое солнце хуже нашей студии, не так ли? В этот момент у меня заломило в висках. Слова Вербицкого о том, что «можно доказать, что солнце вреднее луны, равно, как и наоборот» сошлись с изменением среды обитания этих чертовых игуан. Я подошел вплотную к экрану: – Простите, а можно поподробнее про то, чем заменить солнце? – Про это мы еще вспомним, не торопись. Давай сначала разберемся с самим солнцем. Игуаны очень игривые создания. Их любознательность – настоящая находка для исследователей, – Дроздов вынул из кармана мягкую игрушку в виде пушистого розового кролика и аккуратно положил на камень перед игуанами. Игуаны некоторое время наблюдали за кроликом, затем по одной подползли к нему. Самая бесстрашная игуана потрогала его лапой. Убедившись, что опасности нет, все трое улеглись рядом с ним. На мордах игуан нарисовалось блаженство. – Кролик – очень хорошая игрушка. Он не может причинить вреда игуанам. Они придут сюда завтра и так же лягут рядом с ним. За спиной Дроздова день быстро сменился ночью, затем снова наступил день, и после нескольких смен кадров я снова увидел игуан, лежащих рядом с кроликом. – Они, кажется, привыкли, – резюмировал я. – Точно. Проведем эксперимент. – Дроздов вытащил из кармана огромную лупу и поставил ее между мордой кролика и игуанами. Через лупу на меня и игуан смотрели огромные глаза и два желтых резца. Все это напоминало сцену из фильма «Маска», когда на собаку надели маску древнего божества и она внезапно превратилась в крокодила. Ящерицы бросились врассыпную. Дроздов убрал лупу в карман. – Кажется, ничего не изменилось, правда, Антон? Кролик остался прежним, но ящерицы больше не придут сюда греться… – Спецэффекты. Чистый Голливуд – не ожидал от вас такого. – Никакого Голливуда. В тебе, во мне, во всех нас есть разные черты. Выставив напоказ лучшие из них, мы кажемся добрыми. Выставив худшие – кажемся злыми. Но меняемся ли мы сами от этого? Становимся ли мы злее или добрее? – Шельмовство фокусника, – тихо сказал я, пораженный простотой открытия. – Мы называем это масштабированием нужных деталей. – Стойте, стойте. Я понял. Мы сумели их напугать. Но цель-то была другая! – Антон, ты очень торопишься. Это хорошо для быстрого просмотра анкет на сайте знакомств, но не для исследователя. Я смутился и даже хотел пуститься в полемику по поводу «Незнакомки», но передумал, ощутив себя стоящим на пороге близкой развязки. Дроздов пошел куда-то в кусты и вытащил оттуда трясущую головой игуану. – Она в стрессе, малышка. Пойдем, пойдем, напугал тебя зайчик. Он шагнул обратно в студию и подошел к груде камней, которую я сначала не заметил. Положив на камни игуану, он погладил ее, приговаривая: – Все хорошо, все хорошо, принцесса. Сейчас солнышко выглянет и Гоша придет. Познакомишься с Гошей? Дроздов подошел к стене, нажал на клавишу, и над камнями зажглась яркая лампа дневного света. – Вот и солнышко вышло. Тепло, ярко. Тебе нравится, принцесса? Игуана посмотрела на него, потом на меня, потом подняла глаза к лампе и довольно прищурилась. – А вот и яркое московское солнце… – вырвалось у меня. Откуда-то сбоку выполз Гоша. Медленно продвинулся к камню. Затем взобрался на него. Какое-то время они лежали рядом, но вот Гоша повернулся к нам мордой и стал карабкаться на принцессу. Обе ящерицы дружно закивали головами. – Совсем как люди. Не будем их смущать, у них начались брачные игры, – промурлыкал Дроздов.